|
 Ужасно милая книжка! И даже ставший модным в последние годы (и поднабивший-таки хорошую оскомину) стиль иронического ЖЖ-поста тут видится и уместным, и симпатичным. Не уверен, но мне кажется, что книжка прямо из ЖЖ и собралась. Это добро-анекдотические случаи из жизни армянской девушки, "понаехавшей" покорять Москву и начавшей процесс покорения с работы в гостиничном обменнике. Это смешно. Это позитивно. Это, наконец, очень легко, живо и светло.
Теперь у меня в читательских планах три книжки оптимистичной Наринэ Абгарян о ее прекрасном жизнерадостном детстве – не сомневаюсь, что у нее вообще все в жизни прекрасно и жизнерадостно. И в литературе – тоже. А нынче это – ох, какая редкость!..
|
|
 Крайне незатейливое повествование о личной и профессиональной жизни одной стокгольмской девушки. Незатейливое, но абсолютно нераздражающее: ну, уволили девушку из метрдотелей, ну, поискала она себе работу, ну, нашла не ту, а потом нашла ту – то есть, поучаствовала в открытии ресторана. А потом у ресторана начались трудности, а потом... Да что там пересказывать – вполне съедобное блюдо получилось, в среднем ценовом (и качественном) сегменте. Невысокая литературка, конечно, ну так и в недуховной нашей жизни не всегда ж охота питаться в заведениях haute cuisine. Иной раз обычных, без таланта, но честно приготовленных макарончиков с сыром бывает вполне достаточно для нехитрого ужина.
|
|
 Довольно унылая получилась история – и унылой она получилась вовсе не потому, что написана от лица философически грустящей и рефлексирующей интеллигентной дамы, ранее знававшей лучшие и более интересные финансовые времена, а потом выпавшей из обоймы "успешных" бизнесвуменш и зажившей сероватой, будничной, тягостной жизнью, зато гораздо более адекватной ее интеллигентности. Об этом можно и вкусно поведать, а тут... именно сама история почему-то уныло написана, словно автору как-то не очень и хотелось все это нам рассказывать, но зачем-то было надо это сделать. В общем, даме я не очень посочувствовал, ее соображенья и терзанья оставили меня безразличным и слегка недоумевающим: зачем мне про это про все рассказали?..
|
|
 Решил я, не обременяя себя морально-этически и авангардно-эстетически, отдохнуть при помощи чего-нибудь относительно незатейливого. И, надо сказать, отдохнул! Стал читать и к своему удивлению – дочитал! Дочитал и призадумался... Сергей Лукьяненко пишет нормальным таким русским языком, не утяжеленным сложными стилистическими узорами, но не примитивным, а просто и буквально повествовательным – этот тип словотворчества можно было бы охарактеризовать так: честная безвыкрутасная разночинская литература (но, увы, разночинцев боле не имеется, так что охарактеризуем ее как литературу для тех, кто едет в метро на службу в среднем менеджерском звене). Не желая обидеть пресловутое звено, все же отмечу : ну о какой же волшебно-мистической ерунде просто, ясно и грамотно пишет Сергей Лукьяненко!
|
|
Заинтересовался этими мемаурами, прочтя аннотацию. Автор, покинувший Россию во время гражданской войны, поработал сначала в разведке НТС на Балканах и в Париже, потом стал работать с разведкой гитлеровской, а потом – опа! – оказался на службе в СМЕРШ. Особых иллюзий насчет твердости моральных устоев автора я не испытывал, зато испытывал нездоровый интерес к столь политически и этически гибкому индивидууму.
Оказалось, что мемуары написаны неразборчиво. То есть, хаотично и с кучей малозначительных подробностей о внутриэмигрантских дрязгах. Но я б осилил, если б не выяснилось, что автор ко всем прочим своим (мягко говоря) недостаткам еще и антисемит, причем вульгарно-рьяный. Это уж, извините, совсем тьфу.
|
| » Александр Терехов. Немцы. |
|---|
 Это пока что главный претендент на премию "Национальный бестселлер". Я как изначально не понимал, так и по сей день не понимаю, как и зачем выбирать бестселлеры при помощи жюри, если их выбирает читатель при помощи своего кошелька, ну да ладно – речь не о конкурсе, а о книге. Тем более что книги в этом некорректно названном конкурсе участвуют как правило достойные.
Эта – многословно рассказывает о житье-бытье правительственных чиновников. Пытаясь заинтересовать себя этим житьем, я вспоминал недавно прочитанный огромный роман Джонатана Литтелла "Благоволительницы" и пытался понять: почему я смог осилить (хоть и весьма болезненно) гнусные многостраничные похождения патологического урода из СС и совершенно не могу и не хочу вникнать в чуть менее страничные (но тоже не лаконично описанные) нюансы жизни начальника пресс-службы московской префектуры. Кажется, понял: штурмбанфюрер участвовал в злодеяниях мирового, эпического масштаба, да и сам был человеком незаурядного интеллекта при незаурядном же цинизме и полнейшей аморальности, а чиновник, обладающий цинизмом вполне бытовым и заурядным, участвует в какой-то противной мелкой дряни: пилит бабло и борется под ковром. Была бы борьба покороче, я бы дочитал. А посвящать большой кусок своей жизни изучению мелких бессовестных госнегодяйчиков – жалко.
23 Май, 2012 @ 16:50
|
| » Менахем Бегин. В белые ночи. |
|---|
 Впервые изданная (если не ошибаюсь) в Израиле в 1953 году, позднее переведенная на русский за границей, но впоследствии увидевшая свет и в России книга воспоминаний... надеюсь, не надо рассказывать, кто такой Менахем Бегин. И воспоминания эти – о советских тюрьмах и лагерях. Будучи руководителем польского отделения сионистской организации "Бейтар", он бежал из занятой немцами Вашавы в ставший советским Вильнюс, где совершенно естественно для того времени был тут же арестован. Рассказы о камерах и бараках мы читали сотнями, конечно. Но тут любопытны впечатления, удивления, потрясения и размышления человека, который не родился и не жил при советской власти – и раз! очутился в самом ее пекле, в нескольких последовательных кругах ада. Бегин и сам пытается осмыслить – что ж это такое – система уничтожения собственных (и вдруг ставших собственными) граждан – и пытается рассказать о ней тем, кто вообще ничего об этой системе не знал. Наверное, чтобы "доизраильские", довоенные евреи, испытавшие свою щедрую долю страданий и лишений и до, и во время, да и после алии (прихода на историческую родину), могли бы себе представить страдания и лишения нового типа. А вот тем, которые попали в Израиль после войны и Холокоста – им представлять не надо было, они все это испытали.
2 Май, 2012 @ 02:15
|
| » Сэмюэль Пипс. Домой, ужинать и в постель. |
|---|
 Выдержки из многотомнейших (и давно англоязычному читателю известных) дневников британского чиновника, жившего и служившего империи в XVII веке, писавшего эти дневники, похоже, не для потомства (поскольку были они зашифрованы). Но нарисовавшего такую разноцветную, забавную, честную, жестокую, циничную, наивную, картину тогдашней жизни – что, как я выяснил из предисловия, дневники эти популярны аж с начала XIX века, когда их расшифровали и издали впервые. На самом-то деле Пипс жутко похож на современного чиновника довольно высокого ранга, причем на чиновника не британского (про них я мало знаю), а нашего, тутошнего. Точнее, если по страшинству – то это они, теперешние – на него похожи, хотя примера взять не могли, дневников этих явно не читав. Пипс берет взятки (впрочем, возвращая даденое, если не может помочь), тусуется ночи напролет, пьет, ест, приударяет как за служанками, так и за дамами своего круга, произносит шикарные речи при стечении большого количества правительственного люда, шьет новые камзолы, покупает дорогущие парики... Но, впрочем, является страстным библиофилом и сочиняет музыку – вот на этом, наверное, сходство заканчивается.
2 Май, 2012 @ 02:14
|
| » Святитель Лука (Войно-Ясенецкий). Я полюбил страдание. |
|---|
Вместо того, чтобы по сто раз читать одно и то же о недремлющем брегете и запыленной квартире патриарха, я прочел автобиографию... чуть было не написал: "замечательного человека", потом чуть было не написал: "удивительного архиерея", потом понял, что эти определения – невероятно банальны, ежели их применять к святителю Луке. Если бы стояла задача святителя отрекламировать, то лучшим слоганом было б: "единственный святой – лауреат Сталинской премии". Но святителей рекламировать не принято. А жаль, потому что стоит иной раз напомнить, что в православной церкви (точнее, даже именно в официозном, прогосударственном институте Русской Православной Церкви) достойных и мужественных – было много, да и сейчас – они есть. Кто не знает – Валентин Войно-Ясенецкий был параллельно сверхвыдающимся медиком, автором эпохальных "Очерков гнойной хирургии" – и архиепископом Лукой, не тайно-катакомбным, а вполне показательным таким, в рясе и с наперсным крестом. И это – во времена совершенно живодерские. Конечно, его не только сталинскими премиями баловали – он больше десяти лет провел в ссылке, да и вообще к вершинам церковной власти не особенно приближался – а просто помогал людям: одним – физически, другим – духовно. Человеком, судя по всему, был довольно жестким и не особо смиренным – певучих девушек в цветных шапках, думаю, лично и без церемоний выгнал бы с амвона, но в НКВД, конечно же, не сдал бы. На премию ни квартиры, ни брегета не купил – раздал нуждающимся довольно быстро и совершенно без сомнений. Потому что... ну, потому что святой был человек. Если кому лень книгу добывать (ее давно не переиздавали), то почитайте Википедию хотя бы:
http://ru.wikipedia.org/wiki/Лука_(Войно-Ясенецкий)
Просто для улучшения понимания.
2 Май, 2012 @ 02:12
|
| » Аркадий и Георгий Вайнеры. Петля и камень в зеленой траве. |
|---|
 Обнаружено у букиниста. Доселе, признаюсь, Вайнеров не читал ни разу (совсем-совсем не было желания) – только смотрел по телевизору. Зато много раз. А тут купился на предысторию – и купил. А предыстория такова, что Вайнеры написали этот роман, совершенно не рассчитывая на его публикацию, в конце 70-х, во времена, когда свирепствовал застой, евреи пытались бежать – кто в Израиль, кто – куда, громкие диссиденты сидели по тюрьмам и психушкам, тихоинакомыслящие аккуратно спивались, а внешне все, вроде бы, было тихо-спокойно, и народ несильно бурлил в очередях за колбасой. Надо сказать, что братьям Вайнерам удалось драматизировать ужас той жизни, которая проходила не в очередях. Ну, и кстати, детективность там тоже есть (хоть и в самую последнюю очередь). В первую очередь: трагедия интеллигента, пьющего, живущего в страшноватом советском болоте, сына-отщепенца генерала-энкаведешника. Во вторую: трагедия еврейской девушки, решившей уехать. В третью: их общая, любовная трагедия. А уж в четвертую: попытка расследования убийства Михоэлса. Книга очень болезненная и полезная тем, кто по молодости думает, что страшно было только при Сталине, а при Брежневе было только скучно.
2 Май, 2012 @ 02:09
|
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.2){kind=small}
geshefter